2.1. Правопонимание, правотворчество и правореализация

Фундаментальным критерием научности знания, начиная с XVII–XVIII вв. и до настоящего времени, на мой взгляд, является исследование каких-либо явлений в системе элементов, их составляющих. Л. Берталанфи предложил выдающуюся идею исследования явлений с позиции общей теории систем, в основе которой лежит принцип целостности системы, позволяющий преодолевать традиционное механистическое мировоззрение.

Однако большинство ученых-правоведов, к сожалению, ограничивают свои научные исследования традиционными собственно юридическими проблемами. Так, М. В. Антонов, как представляется, излишне категорично и спорно полагает: «использование данного понятия (теории систем. – В. Е.) легко может привести к сомнительным заключениям, основанным на подмене различных значений термина «система» в ходе рассуждений.

https://www.youtube.com/watch?v=ytpressru

Критический взгляд на это понятие, – пишет он, – позволяет увидеть его связь с небесспорными объективистскими установками в социальной философии и объяснить его убеждающую силу через раскрытие таких трюизмов, на которых покоятся аргументы о системности права». Использование в правоведении терминов, производных от понятия «система», чревато недопустимым упрощением понимания нормативного характера права, в ракурсе которого эмерджентность, целостность, структурированность, функциональность, полнота и прочие приписываемые праву системные свойства представляются не объективной данностью, а возможным результатом (скорее, целью, «рациональным идеалом») упорядывающей (систематизирующей) творческой деятельности юристов» (выделено мной. – В. Е.).

В то же время Л. Берталанфи, как считают многие научные работники, – основатель теории систем, пришел к важнейшему, полагаю, общенаучному выводу: «Понятие системы в настоящее время не ограничивается теоретической сферой, а становится центральным в определенных областях прикладной науки». Целостность научного исследования с позиций структурно-функционального анализа традиционно рассматривалась через понятия структуры и функции.

Системный подход к социальным явлениям противопоставляется структурно-функциональному анализу. Как справедливо подчеркивал Э. Г. Юдин, в системном подходе центральным является более широкое понятие – «система», тесно связанное с рядом других понятий, например: «структура», «организация», «связь», «отношение», «элемент» и «управление».

Вместе с тем, целый ряд научных работников справедливо признает: универсальное понятие «система» отсутствует. Более того, В. Н. Садовский сделал вывод о том, что универсальное понятие «система» выработать и невозможно. В связи с этим, например, Э. Г. Юдин замечает: «Конструктивные функции понятие «система» выполняет только тогда, когда его употребление приводит не просто к определенному обозначению объекта, а к нетривиальной формулировке проблемы, к построению нового предмета исследования».

И. В. Блауберг, В. Н. Садовский и Э. Г. Юдин, анализируя теорию систем, выделяли три класса существующих совокупностей объектов: неорганизованные совокупности («суммативное целое»), неорганичные (просто организованные системы) и органичные системы. Просто организованная и органичная системы имеют общие и отличающие их свойства.

Индивидуальное регулирование общественных отношений

При этом авторы подчеркивали, что эти системы одинаково «характеризуют наличие связей между элементами и появление в целостной системе новых свойств, не присущих элементам в отдельности. Связь, целостность и обусловленная ими устойчивая структура – …отличительные признаки любой системы». Вместе с тем, они обосновано полагали, что «если первая есть соединение в известную целостность относительно обособленных элементов, то вторая – «физически» неделимое саморазвивающееся целое».

Анализируя советское право, С. С. Алексеев писал: «Советское право как система – это такое специфическое социальное явление, которое представляет собой нечто среднее, промежуточное между «просто» организованной и органичной системами». В связи с этим следует заметить, что не только советское право, но и современное внутригосударственное, и международное право, реализуемое в России, возможно рассматривать в рамках единой «просто» организованной системы, характеризующейся целостностью, связью и устойчивой структурой составляющих их элементов.

По мере противоречивого и непоследовательного, но в историческом масштабе поступательного развития единого экономического и правового мирового пространства «просто» организованная, единая, развивающаяся и многоуровневая система принципов и норм права, содержащихся в формах национального и международного права, реализующихся в различных государствах, в частности, в Российской Федерации, как представляется, с объективной необходимостью, теоретическими спорами и практическими проблемами неизбежно будет трансформироваться в органичную систему.

В специальной юридической литературе используются самые различные понятия, связанные со словом «система»: «правовые системы современности», «правовая система…», «правовая система общества», «правовая система», «правопорядок» и др. Как справедливо заметил М.И. Байтин, «само выдвижение и обсуждение в 80-х годах новой идеи правовой системы стало, по сути, определенным компромиссом между сторонниками нормативного и широкого понимания права.

Отвечая на вопрос, каким же понятием можно охватить совокупность всех известных правовых явлений (выделено мной. – В. Е.), чтобы сохранить четкость, «неразмытость» научной категории, выражающей главное в правовой действительности, – институционное социально-классовое нормативное образование, т. е. объективное право» – С. С.

К основным элементам правовой системы С. С. Алексеев относил: собственно право, судебную и юридическую практику, правовую идеологию, правотворчество и правоприменительную деятельность компетентных органов, всю совокупность правовых актов – документов, в том числе нормативных, индивидуальных, интерпретационных;

индивидуальные правовые предписания, правоотношения (субъективные права и обязанности, юридические санкции). В. Н. Кудрявцев, А. М. Васильев, В. П. Казимирчук расширяли этот список элементов и включали в него правовые нормы, институты и принципы; юридические учреждения; правовое сознание и правовую культуру;

правотворчество правореализацию и правопорядок. Вместе с тем, отдельные ученые не ограничивают определенными элементами и сферами правовую систему. Например, В. Н. Синюков исследует российскую правовую систему в ее культурно-историческом аспекте. Как здесь не вспомнить фразу известного персонажа из «Фауста» Гете: «Словами диспуты ведутся, из слов системы создаются».

Оживленная дискуссия в юридической литературе о понятии и правовой литературе и предложения ученых были учтены законодателем и нашли отражение и прежде всего в Конституции РФ, в ч. 4 ст. 15 которой появился термин: «правовая система Российской Федерации». Многие ученые и сегодня продолжают анализировать понятие «правовая система». Например, Ю. А.

Тихомиров в правовую систему включает четыре группы элементов: а) правопонимание – правовые взгляды, правосознание, правовую культуру, правовые теории и концепции, а также правовой нигилизм; б) правотворчество – познавательный и процессуально оформленный способ подготовки и принятия законов и иных правовых актов;

https://www.youtube.com/watch?v=ytadvertiseru

Предлагаем ознакомиться  Виза в Латвию для россиян в 2020 году, необходимые документы

При таком правовом регулировании и подходе специалистов неизбежно возникает риторический вопрос: возможно ли было все известные разнообразные и онтологически неоднородные социальные явления вносить в Конституцию РФ, являющуюся фундаментальным видом национальных правовых актов, содержащих конституционные принципы и нормы российского права?

Вместе с тем, ученые-теоретики права продолжают размышлять и уточнять понятие «правовая система». Так, Н. И. Матузов признает, что под «правовой системой» следует понимать» совокупность внутренне согласованных, взаимосвязанных, социально однородных юридических средств (явлений)» (выделено мной. – В. Е.).

В 1939 –1940 гг. на страницах журнала «Советское государство и право» впервые состоялась дискуссия о системе права, которая с позиции структурно-функционального анализа была в основном сведена к делению права на отрасли. В 1956–1958 гг. этот же журнал продолжил разговор о системе права, критериях деления его на отрасли. В 1982 г.

журнал «Советское государство и право» организовал третью дискуссию о системе права, посвященную прежде всего методам правового регулирования. В результате проведенных научных обсуждений в юридической литературе с позиции структурно-функционального анализа сложилось устойчивое мнение о том, что система права – это его внутреннее строение, соединение действующих в государстве юридических норм в единое целое, а также разграничение их на отрасли и институты права.

Однако данное понятие «система права» выработано весьма спорно. Во-первых, право по существу сведено только к одной его форме – российским правовым актам. Во-вторых, понятие «система» теоретически недостаточно обосновано, в действительности относится лишь к структуре и содержанию и не ко «всему» праву, а только к одной из его форм – российским правовым актам.

2.2. Национальное и международное право, а также неправо с позиций юридического позитивизма, научно обоснованной, научно дискуссионных и разнообразных концепций интегративного правопонимания

легистский, естественно-правовой и либертарный». М. В. Немытина также выделяет три, но других типа правопонимания: «естественно-правовой, позитивистский и социологический». С позиции типологии, – считает она, – право можно изучать в трех измерениях: первое – человек, его права, представления о справедливости, его чувство свободы;

Весьма показательно, что в настоящее время проблемы правопонимания исследуются не только специалистами в области общей теории права, но также и научными работниками – представителями отдельных отраслей права в России. Например, Е. А. Ершова, анализируя спорные теоретические и практические вопросы трудового права в Российской Федерации, пришла к выводу о том, что все существующие типы правопонимания можно классифицировать на две группы.

В первую группу Е. А. Ершова предлагает включать типы правопонимания, суть которых состоит в разграничении права и закона, во вторую – отождествляющие право и закон. К первой группе типов правопонимания она относит естественно-правовую, психологическую и юридико-либертарную концепции права, которые в свою очередь подразделяет на дуалистические и монистические.

В числе дуалистических типов правопонимания автор рассматривает естественно-правовую и психологическую концепции права, соответственно, разграничивающие естественное и позитивное, интуитивное и позитивное право. К монистическому типу правопонимания – юридико-либертарную концепцию права, в соответствии с которой в единой (монистической) системе права могут находиться в том числе правовые законы и иные формы права, соответствующие основополагающим правовым принципам. Во второй группе типов правопонимания, отождествляющих право и закон, выделяется юридический позитивизм.

Юридический позитивизм нередко приводит к грубым нарушениям прав и правовых интересов физических и юридических лиц. Думаю, ярким подтверждением данного вывода является «Дело Шофман против Российской Федерации». Заявитель по данному делу жаловался, в частности, на нарушение ст. 8 Европейской Конвенции, вследствие того, что производство по его иску об оспаривании отцовства было прекращено в связи с истечением сроков в соответствии с действовавшим в рассматриваемое время национальным законодательством.

10 августа 1989 г. Шофман вступил в брак с гражданкой Г. в г. Новосибирске. 12 мая 1995 г. Г. родила сына, отцом которого был зарегистрирован заявитель как муж Г. Заявитель предполагал, что он являлся отцом мальчика и общался с ним как со своим родным сыном. В сентябре 1997 г. родственники заявителя сообщили ему, что он не являлся отцом ребенка Г. 16 декабря 1997 г. заявитель подал заявление о разводе и иск об оспаривании отцовства. 12 апреля 1999 г. брак был расторгнут.

16 ноября 2000 г. Железнодорожный районный суд г. Новосибирска рассмотрел иск об оспаривании отцовства заявителя. В процессе рассмотрения дела суд установил, что согласно анализам ДНК, сделанным 28 июня 1999 г. и 5 июня 2000 г., заявитель не мог быть отцом ребенка. Суд признал доказанным, что заявитель не является отцом ребенка, поскольку объективных сомнений в достоверности результатов экспертизы не имелось.

Вместе с тем, суд пришел к выводу о том, что дело должно было быть рассмотрено в соответствии с Кодексом РСФСР о браке и семье от 30 июля 1969 г., поскольку ребенок родился до 1 марта 1996 г. (даты, когда вступил в силу новый Семейный кодекс РФ). Кодекс РСФСР о браке и семье устанавливал срок в один год для оспаривания отцовства, который исчислялся, по мнению суда, с того момента, когда лицо было уведомлено о регистрации отцовства.

Суд установил, что заявитель не оспаривал отцовство сразу после рождения ребенка и обратился в суд лишь в декабре 1997 г., когда срок давности для обращения в суд, по его мнению, уже истек. В связи с этим суд отказал заявителю в иске об оспаривании отцовства. Тот факт, что Семейный кодекс Российской Федерации не содержит сроков для оспаривания отцовства, судом не был принят во внимание, поскольку правоотношения между сторонами возникли до 1 марта 1996 г.

Предлагаем ознакомиться  Документы на материнский капитал

Индивидуальное регулирование общественных отношений

Вместе с тем, Европейский Суд по правам человека в своем Постановлении от 24 ноября 2005 г. по «Делу Шофман против Российской Федерации» подчеркнул: «не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление…права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или прав и свобод других лиц (выделено мной. – В. Е.).

В связи с этим, в иных случаях даже федеральным законом права граждан не могут быть ограниченными. По существу, такой же вывод можно сделать и на основе Конституции РФ, согласно ч. 3 ст. 55 которой «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

В России и в мире в целом сложились два основных типа правопонимания – позитивистское, о котором сказано выше, и интегративное. В свою очередь, интегративное правопонимание дифференцируется на два вида – научно дискуссионное и научно обоснованное. Юридический позитивизм – наиболее распространенный тип правопонимания, спорно ограничивающий «всё» право прежде всего только нормами права, установленными правотворческими и (или) исполнительными органами государства, а также (в отдельных государствах) судебными прецедентами, выработанными судами.

Научно-дискуссионные концепции интегративного правопонимания объединяют в единую, развивающуюся и многоуровневую систему права как принципы и нормы собственно права, так и иные социальные регуляторы общественных отношений, т. е. происходит интеграция права и неправа, онтологически разнородных правовых и неправовых явлений, например, позиций судов, норм морали, «судебного усмотрения» и т. п.

В то же время научно обоснованная концепция интегративного правопонимания характеризуется ограничением права прежде всего принципами и нормами только права, содержащимися в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национального и (или) международного права, реализующимися в данном государстве, т. е.

Индивидуальное регулирование общественных отношений

интеграцией лишь права и права в различном его внешнем выражении. С позиции научно обоснованной концепции интегративного (интегрального) подхода к праву, являющейся одним из видов синтетических теорий, право теоретически убедительно «измеряется» не отдельными, зачастую противоречивыми и неправовыми интересами участников фактических отношений, а согласованными общими интересами посредством разного рода регулятивных систем.

Юридический позитивизм оставляет без необходимых ответов важнейшие теоретические вопросы. Среди них: как защищать физических и юридических лиц от возможного произвола национальных правотворческих, исполнительных и судебных органов государственной власти? Существуют ли иные формы и уровни национального и международного права, кроме «законодательства», если да, то какие и как они соотносятся между собой?

Возможно ли в современный период эффективно регулировать общественные отношения посредством реализации только норм права, содержащихся лишь в «законодательстве», учитывая все многообразие развивающихся фактических отношений в период глобализации? В связи с тем, что данные вопросы являются в основном риторическими, необходимо обратить внимание на то, что в современных научных исследованиях права не следует ограничиваться анализом только «законодательства» (точнее – правовых актов), являющегося одной из форм национального права, реализующегося в России.

Сторонники различных типов правопонимания пытаются выработать интегративное (интегральное) правопонимание, в соответствии с которым «право рассматривается как системная ценность». Взгляды представителей интегративного типа правопонимания сводятся к тому, чтобы, как пишет М. В. Немытина, не противопоставлять типы понимания права, а искать точки их соприкосновения… Интегральное (или интегративное) правопонимание позволяет сформировать целостное представление о праве, рассматривая право во множестве проявлений и одновременно в его единстве.

Научно обоснованная концепция интегративного правопонимания является наиболее перспективной как с научной, так и с практической точкой зрения, поскольку «снимает» взаимоисключающие крайности традиционных, веками доминирующих типов правопонимания – естественно-правового, социологического и позитивистского. Например, Е. А.

Ершова, анализируя современные проблемы трудового права, сделала обоснованный вывод: «…длительная и противоречивая многовековая история развития цивилизации, в частности, трудового права приводит к выводу о по меньшей мере дискуссионности и бесперспективности отождествления трудового права и закона;

2.3. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные категории

Термин «категории» в философии – это наиболее общее понятие, отражающее существенные, всеобщие свойства, закономерные связи и отношения явлений действительности и познания. С греческого языка слово «пара» возможно перевести «возле», «вне»… В русском языке слово «пара» означает «два однородных предмета, вместе употребляемые и составляющие целое».

Учитывая этимологию слов «категории» и «пара», а также в соответствии с теорией систем ряд советских и российских ученых-юристов пришли к теоретически обоснованному выводу о возможности построения органически целостной системы понятий общей теории права на основе метода восхождения от абстрактного к конкретному.

«Построенная методом восхождения от абстрактного к конкретному общая теория права как целостная система, – справедливо заметил В. В. Нырков, – должна представлять собой в результате совокупность диалектических пар – противоположных понятий, приведенную в состояние органического взаимодействия, взаимосвязи посредством множества операций их (пар) определения».

При таком подходе представляется теоретически обоснованным и практически необходимым прежде всего не самостоятельное исследование правового или индивидуального регулирования общественных отношений, а их анализ в качестве разнообразных, но с объективной необходимостью взаимодействующих и взаимосвязанных диалектических пар.

Кроме того, рассматривая органы судебной власти с позиции теории систем, как элемент системы органов государственной власти, сначала обратимся к общенаучным выводам и положениям. Важную роль системного подхода в процессе исследования сложных объектов отмечал ещё Гегель, подчеркивавший, что всякое содержание получает оправдание лишь как момент целого, вне которого оно есть необоснованное предположение или субъективная уверенность.

При таком общенаучном подходе прежде всего проанализируем понятия «обратная связь» и «принципы обратной связи». В философской литературе принято разграничивать данные понятия. «В первом случае, – убедительно пишет Н. И. Жуков, – обычно имеется в виду лишь канал связи в направлении от управляемого объекта к регулятору, сам же принцип обратной связи означает коррекцию в ходе управления» (выделено мной. – В. Е.).

Предлагаем ознакомиться  Хамское отношение социального работника к людям

Отсюда принцип обратной связи – универсальный способ управления сложно-организованных систем, обеспечивающий эффективное регулирование, посредством реализации которого происходит конкретизация концептуальных положений диалектики о развитии, «самодвижении» и изменении сложных органических систем, в том числе и системы органов государственной власти.

Анализ принципа обратной связи может способствовать детализации одного их высших типов причинной связи – взаимодействия элементов системы, когда каждый процесс выступает и как причина и как следствие; углублению раскрытия сущности социально-управленческой природы индивидуального регулирования общественных отношений, в том числе индивидуального судебного регулирования;

исследованию роли, значения, способов и каналов воздействия, в частности, судебной практики на регулирование общественных отношений, а также на развитие международного и внутригосударственного права. Следовательно, принцип обратной связи применительно к проблемам, затрагиваемым в данном параграфе монографии, можно рассматривать как своеобразную «коррекцию» правового регулирования общественных отношений управомоченными правотворческими органами и лицами.

Н. Винер, один из основоположников кибернетики, называвший принцип обратной связи «секретом жизни», пришел к концептуальному выводу: «Обратная связь есть метод управления системой путем включения в неё результатов предшествующего выполнения ею своих задач». Философской основой принципа обратной связи является отражение.

Будучи активной формой проявления движения, отражение носит мобильный, активный характер. Исследование принципа обратной связи является одним из наиболее перспективных направлений философской мысли. Так, Л. А. Петрушенко в специально посвященной этой проблеме монографии писал: «Этот принцип характеризует одно из наиболее общих и существенных свойств живого – его способность самостоятельно поддерживать (в определенных пределах) нормальный процесс жизни и линию поведения в изменяющихся условиях, … зависимость управления от передачи информации, … выявляет … момент самодвижения, присущий всей материи» (выделено мной. – В. Е.).

Необходимость исследования принципа обратной связи в процессе изучения, например, судебного правоприменения отмечали также и советские ученые-юристы. Так, А. Б. Венгеров в самом общем виде обоснованно заметил: в процессе правового регулирования судебная практика играет роль одной из форм обратной связи, сигнализирует о социальной эффективности правового регулирования, отражает воздействие общественных отношений на правовые нормы.

Характерной чертой любой социальной системы является наличие в ней процессов управления, связанных с её целесообразным функционированием, обменом информацией и развитием. Как представляется, это в полной мере относится и к системе правотворческих, исполнительных и судебных органов государственной власти, а также к происходящим в ней процессам правового и индивидуального регулирования (в том числе индивидуального судебного регулирования) общественных отношений, связанных с защитой прав и правовых интересов физических и юридических лиц, обменом основополагающими (общими) и специальными принципами, а также нормами права и правоприменительной практикой.

https://www.youtube.com/watch?v=ytdevru

В работах советских ученых-юристов неоднократно, но лишь в самом общем виде, отмечалось, что право, правоприменение и, в частности, судебное правоприменение являются объективно необходимыми средствами социального управления. На мой взгляд, например, судебное правоприменение обладает целым рядом признаков, в целом присущих социальному управлению.

В их числе можно назвать: целенаправленное организующее регулирование общественных отношений, выработку и принятие с этой целью решений, связь управления с информационными процессами, необходимость дополнения «внешнего» (правового) регулирования «внутренним саморегулированием» (индивидуальным регулированием) общественных отношений в пределах основополагающих (общих) и специальных принципов, а также норм права, содержащихся в системе форм национального и (или) международного права, реализующихся в государстве, наличие целой системы связей между правотворческими, исполнительными и судебными органами власти, антиэнтропийный характер управления, связь управленческих процессов с развитием системы права.

Вместе с тем, судебное правоприменение объективно отличается от иных средств управления, в частности, управляющее воздействие осуществляется только посредством принципов и норм права, содержащихся в системе форм национального и (или) международного права, реализующихся в государстве; деятельность органов судебной власти обеспечивается возможностью использования принудительной силы прежде всего государства и происходит в процессуальных формах, установленных в федеральных законах.

Важнейшее значение в процессе изучения проблем социального управления имеет применение выводов и положений теории информации. Н. Винер убедительно писал: «Понимание общества возможно только на пути исследования сигналов и относящихся к нему средств связи, а теория управления является только частью теории информации, являющейся обозначением содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему, мерой организации сложной системы».

С позиции теории информации управление можно рассматривать как уменьшение неупорядоченности (энтропии), достигаемое посредством обмена прескриптивной (предписывающей) информацией, например, основополагающими (общими) и специальными принципами, а также нормами права, содержащимися в системе форм национального и (или) международного права, реализующимися в государстве, и дескриптивной (осведомительной, корректирующей) информацией, в частности, судебной практикой, способствующей индивидуальному регулированию общественных отношений и направляемой по каналам обратной связи в правотворческие органы с целью дальнейшего развития принципов и норм права.

Следовательно, с позиции теории информации регулирование общественных отношений возможно рассматривать как уменьшение неупорядоченности (энтропии), которое достигается посредством правового регулирования общественных отношений в результате реализации принципов и норм права, содержащихся в формах национального и (или) международного права, а также индивидуального регулирования общественных отношений (обмена соответственно прескриптивной (предписывающей) и дескриптивной (корректирующей информацией).

https://www.youtube.com/watch?v=https:accounts.google.comServiceLogin

общие свойства объектов правового воздействия, существенные для правового регулирования данного вида общественных отношений, должны найти отражение в норме права (как правиле общего действия). На мой взгляд, – следовало бы уточнить и говорить прежде всего об основополагающих (общих) и (или) специальных принципах внутригосударственного и (или) международного права, а только в последующем – в нормах права, конкретизированных в соответствии с принципами права).